Category: литература

Сара Уотерс - "Дорогие гости"

Их дружба порой представлялась Фрэнсис подобием куска мыла – старого кухонного мыла, которое округло смылилось от долгого употребления и лежит в ладони удобно, но которое роняли на пол столь часто, что частицы золы въелись в него навечно.

Она снова ощущала себя чем-то вроде тонко звенящего бокала. Такое впечатление, будто кто-то дочиста протер от пыли ее органы чувств. Все краски вдруг стали ярче. Все грани казались бритвенно-острыми.

– Помнишь? – настойчиво повторила Фрэнсис. – Ты вытащила кол, и все изменилось. А ты ведешь себя так, будто можешь каким-то образом втиснуть эту перемену в свою привычную жизнь. Но ты не можешь, Лилиана. Слишком уж она велика, произошедшая перемена.
– Ты постоянно говоришь это, – сказала Лилиана. – Но разве ты не понимаешь? Дело именно в том, что она слишком велика. Послушаться тебя – значит изменить все, что я сама знала и думала о себе, и все, что знают и думают обо мне другие люди, – изменить вообще все.
– Да, конечно. Но разве это не замечательно – взять и измениться? Иначе все теряет смысл. Ну ради чего было стоически переживать войну и прочие трудности, если два человека, любящих друг друга, не могут быть вместе?


Я 4 года ждала перевода этой книги. И не зря ждала, потому что Сара Уотерс настолько красиво пишет, что ею лучше наслаждаться на родном языке. Более того переводчик постарался. Я как переводчик всегда обращаю на это внимание, особенно когда встречаю фразы, например как эта: "как ни странно, день пошел своим чередом – неумолимый деспот, шагающий размеренной поступью".

"Дорогие гости" украли у меня сон почти на неделю. Уже очень давно я не читала книги ночи напролет. Я всегда могла отложить чтение до удобного момента, но с этой книгой всё оказалось не так. Я искала повод найти свободную минуту, чтобы почитать. Во время обеда, по дороге на остановку, а долгое ожидание транспорта мне было только на руку. И конечно же дома по ночам. Несколько дней подряд я ловила себя на мысли, что мне вставать нужно уже через 2 часа, а я еще даже не ложилась. Персонажи настолько меня взволновали, что я переживала за них не на шутку.

Во Френсис я находила много отголосков себя самой, за исключением того, что я конечно не способна на такие смелые поступки. Но в целом она была очень мне близка. Вся эта история была очень волнительной. Вначале размеренная, потом внезапно книга стала очень жаркой, а дальше всё закрутилось так сильно и в таком неожиданном ключе, что уже неизвестно было чего ожидать. Особенно зная, что Уотерс довольна жестока к своим персонажем, в конце они у нее всегда глубоко несчастны, либо счастье героев слишком зыбко и неустойчиво. Я не помню, чтобы у нее хоть раз был где-то хэппи энд, а если и был относительно положительный конец, то герои были на тот уже очень измучены.

Я очень прониклась к персонажам, они невероятно хорошо прописаны, им веришь и сочувствуешь. В одну ночь, когда я уже не могла больше читать, т.к. хотелось спать, я засыпая пыталась представить как события могут развернуться дальше. Самое забавное, что я практически угадала. Персонажи, красивый слог и захватывающий сюжет делают эту книгу чуть ли не одной из лучших у Сары. Хотя у меня и так уже целых 3 любимых книги у нее. Но эта очень во многом напоминает её раннее творчество конца 90-х, которое отличалось откровенностью и дерзостью.

Сразу после прочтения книга отправилась в избранное и я даже немного пожалела, что не купила бумажный экземпляр, потому что я люблю, когда любимые книги у меня есть в физическом исполнении. Очень люблю когда ожидания оправдываются и любимые авторы радуют по-настоящему хорошими книгами.

Чем все кончится, хотела сказать Фрэнсис, сейчас невозможно представить. Так в пору звонкой юности ты просто не в состоянии вообразить себя старым и немощным; так в расцвете жизненных сил никогда не думаешь о смерти.

Неужели, горестно подумала она, любовь никогда и не была ничем другим, как просто спасением от одиночества, своего рода страховкой от душевной пустоты?

– Он хулиган и вор, – резко сказала Фрэнсис. – Но кто его таким сделал? Все мы. Война. Нищета. Сами газеты. Он вырос в обществе, где убийство человека – повод для гордости. Так можно ли его винить? Еще совсем недавно мы раздавали медали за человекоубийство.

Такое ощущение, подумалось Фрэнсис, будто кто-то неумолимо накручивает их жизнь обратно на катушку, как рыболовную леску, или распарывает один за другим стежки, соединявшие их двоих.

Но пока у них есть вот это, и этого вполне достаточно, это больше всего, на что они могли надеяться: они вдвоем, в своем каменном укрытии, их темные одежды постепенно растворяются в сумерках, по всему городу зажигаются огни, и в небе проступают первые бледные звезды.
  • Current Location: at home
  • Current Mood: okay okay
  • Current Music: The Saints Are Coming

Джоуи Грасеффа - "Элиты Эдема"

Выбор есть всегда. Иногда он означает, что пострадать надо тебе, чтобы не пострадал другой. Иногда он означает, что ты расстанешься с жизнью, чтобы выжил другой. Но у тебя всегда есть возможность сделать правильный выбор, даже если это трудно.


Сознание – само по себе это самое драгоценное, что мы имеем. Как может человек существовать, если его суть под угрозой?


Абсолютно прекрасная книга! Она можно сказать вытащила меня от надвигающегося нервного срыва. Очень мне не хватало вот таких захватывающих и динамических приключений, которые заставляют тебя забыть об окружающем мире, о собственных проблемах и переживать только о том как всё там сложится у героев.

Хотя когда я только начала читать, то была немного озадачена, потому что я не понимала о чём идёт речь. Мне какое-то время казалось, что книга не имеет отношения к первой части и в ней просто рассказывается о другой части Эдема, об элите, что и сказано в названии. В повествовании не было знакомых имен, что я даже перечитала аннотацию, чтобы разобраться. Но когда я увидела в аннотации знакомые имена, то поняла, что это только вопрос времени. И мое терпение было вознаграждено. Действительно потрясающий сюжет, небанальный, очень закрученный, что невозможно догадаться что может произойти в следующий момент. Обожаю такие книги. Особенно когда в них заложено столько мудрых мыслей и вся эта фантастика на самом деле отражает наш мир и те ошибки, которые мы в нем совершаем.

Браво, Джоуи! Снова блоггер превзошел себя. Вторая книга получилась даже лучше первой. Буду с нетерпением ждать продолжения.

P.S. Такие книги очень хочется видеть экранизированными. Хотя бы за то, что можно показать. Одни наряды девушек из "Дубов" того стоят. Я бы хотела эта увидеть. Или сверкающие механические деревья и серебристые глаза жителей. Написано очень ярко и живописно, поэтому кажется, что получилось бы красивая картинка.

Вам дано все – ресурсы, безопасность, – но вы по-прежнему стремитесь разобщиться тем или иным образом. Как и прежде, сильные доминируют над слабыми. Как и прежде, вы создаете законы, которые принижают некоторых людей, а других поднимают до немыслимых высот. Вы создаете режимы, которые требуют жестокости и скорби.

Ожидание испытания чаще даже хуже, чем само испытание.

Приблизившись, они начинают стягивать маски. И – о святая Земля! – то, что под ними, – отвратительно! Изуродованные, исковерканные черты. Сплошные раны и язвы. Они похожи на куски глины, притворяющиеся людьми. Словно их создатель что-то слышал о людях, но никогда их не видел.
В минуту просветления меня осеняет: я вижу наши души. Так выглядим мы, люди, на самом деле – уродливо, омерзительно и отталкивающе.

Интересно, кому сложнее: победителю или проигравшему, который знает, что его судьба сложилась лучше, чем было ему уготовано?

Почему мы, люди, делаем этот мир настолько отвратительным, что маленьким детям приходится обращаться со смертельным оружием? Ни одна цивилизация не должна допускать этого.

Не обманываем ли мы постоянно сами себя тем или иным образом? Я была более или менее счастлива. Та правда, которую я открою, сделает ли она меня счастливой? Может быть, правду переоценивают?
Или, может быть, счастье – не самое главное в жизни…

Ею движут благородные цели, и она верит, что поступает правильно. Но она не понимает, что уничтожает человечность, чтобы спасти человечество. Сострадание и доброта – это то, что делает нас людьми. «Пожертвуй собой ради человечества, – хочу сказать я ей, – а не жертвуй другими людьми». Но это не поможет.

– Мы были частью чего-то большего, – говорит она. И я знаю, что под «мы» она не имеет в виду меня и себя или тех, кто живет в Эдеме сейчас, но весь наш род. – Мы были тварями, животными, как ты выразилась. Частью лесов и полей.
– А точно были? – спрашиваю я. – Или мы всегда воевали с природой, подчиняя ее своей воле?
– Ты сейчас о том, во что верят Доминаторы? – осторожно спрашивает Ларк.
– Ну, ведь они еретики? Запрещенная секта, которая считает, что человек должен доминировать над животными и землями. Именно поэтому мы возвысились над всеми остальными. Но… – я хмурюсь, пока мы идем. Я никогда прежде не задумывалась об этих опасных вещах. – На уроках экоистории мы проходили, что все виды конкурируют друг с другом, борются. За еду, за территорию. Они борются внутри своего вида за право быть первыми, защищают соплеменников. Если мы животные, почему мы должны отличаться?
Ларк кончиками пальцев стучит по своей голове.
– Да, наш мозг больше, но что толку? – говорю я. – Что нам это дало?
– Он позволил нам выжить, несмотря на наши ошибки, – говорит Ларк, обводя рукой искусственный, стерильно чистый мир, в котором мы живем. – Он помогает нам осознать, что, если мы когда-нибудь вернемся в природу, мы должны вести себя по-другому.
– А мы будем? Или спустя пару тысячелетий, когда мы сможем без опаски покинуть Эдем, мы снова начнем с тех же самых ошибок?
– Если так произойдет, – говорит Ларк уверенно, – мы не заслуживаем второго шанса.

Когда балансируешь на грани сознания, все может показаться таким простым. Этим утром я просыпаюсь счастливой. Никаких других ощущений – только счастье. Я даже не задумываюсь о том, почему я счастлива, не вспоминаю, кто или что делает меня счастливой. Я задумываюсь о том, кто я. Я могу быть кем угодно: девушкой или песчинкой. Знаю одно – я счастлива.

Велозаметки, часть 3

В воскресенье я участвовала в первом и единственном в своем роде велосипедном квесте "История велосипедного Петербурга". Нужно было отвечать на ряд вопросов и ездить по разным местам, в которых также требовалось находить ключи к разгадке следующих мест. И всё это на велосипеде. Эдакое интеллектуально-спортивное мероприятие. Так что теперь я сертифицированный мастер управления велосипедом! Даже экзамен прошла.



Ну а если серьезно, то я пришла последней :( Это не было бы так печально, если бы я конкретно так не облажалась. Причем не по своей вине, а по вине телефона. Возможно было бы не так обидно, если бы я дисквалифицировалась из-за того, что не смогла решить задание, чем из-за того, что разрядился телефон. Но что есть, то есть, поэтому расскажу как это было.

🚲Велосипеды. Своего коня я решила не гонять, ибо приехать к 11-00 на Петроградку, да еще и воскресенье... Велика вероятность, что я бы забила или смогла бы встать настолько рано. Ну и ехать мне пришлось бы прилично. Да и долго. После пары часов по мостам я бы уже к началу приехала взмокшая и уставшая. А зарегистрированный заранее на моё имя велосипед, который на время квеста выдавался бесплатно - это лишний стимул приехать. Велосипед от Велограда оказался реально очень тяжелым. Я бы не смогла закинуть его на плечо и подняться с ним гору, как я проворачиваю это со своим. Зато он более устойчивый. Широкие колеса обеспечивали мне легкий подъем на поребрики, где это было нужно и отлично проезжали по рельсам и дорожным ямам. Больше всего я переживала за полностью ручной тормоз. Я привыкла, что только ноги отвечают за торможения, поэтому выехав на дорогу, было немного сыкотно тормозить у светофоров. Первые пару раз я даже цеплялась ногой за поребрик. Но всего за 5 часов я настолько втянулась в такой тип торможения, что успела отвыкнуть от ножного. Сегодня по дороге на работу я по инерции сжимала руку в надежде найти там тормоз. Оказалось, что ногами тормозить нисколько не удобнее. Вчера мои ноги можно сказать отдыхали и не заботились ни о чем, кроме езды. Кто бы мог подумать, что прокатные городские велики, которые большинство считает грудой бесполезного металла на самом деле оказались очень удобными.

📝Задания. Не знаю на что я рассчитывала, да и рассчитывала ли я на что-либо в принципе, но задания были сложными. Даже очень сложными. Кажется, что в 21-м веке, когда всё можно найти в интернете уже невозможно задать вопрос, на который бы не нашелся ответ в сети. А вот оказывается еще как можно. Да, реально найти в каком году кто что сделал, но применить это знание для расшифровки чего-то еще не так-то и просто. Задания были с подковырками, запутанные и нужно было применить немалую смекалку, чтобы бот похвалил тебя за правильный ответ и сообщил следующую локацию. Пару заданий смахивали на те, которые дают в тестах на IQ. Зато теперь я знаю где учился кататься на велосипеде Бродский, во сколько научился кататься Толстой и какой раньше шикарный был велодром в центре города.

📌Локации. Квест управлялся ботом в телеграме. При правильном ответе он выдавал адрес, куда нужно поехать и что по этому адресу сделать. Посчитать окна, найти летающие велосипеды, посчитать граффити или решить ребус, используя номера замков на велопарковке. Иногда надо было послать боту локацию, чтобы он убедился, что ты приехал в нужное место. Либо выложить в инстаграм селфи на фоне тех самых локаций, которые надо было посетить. На фото выше в этом посте я выложила приблизительный маршрут. Он не точный, потому что я просто добавила точки, яндекс сам их соединил, по факту я ездила иными маршрутами. Очень жалею, что не включила отслеживание маршрута в MiFit, было бы здорово потом посмотреть свой маршрут. Хотя конечно из-за того, что телефон у меня разрядился, я всё равно бы не получила полную запись.

🌉Виды. Всё-таки основной целью моего участия в этом квесте была возможность просто показаться по центру города. Я езжу в основном по своему правому берегу, раз в пару месяцев пересекая мост. Ездить в центр, а тем более по центру мне не приходится, потому что нет для этого целей. А тут я с таким удовольствием прокатилась по маленьким историческим улочкам, вокруг шикарные фасады, мимо парки. И я очень удивилась, что здесь движение совсем спокойное. Я привыкла, что мимо с шумом проносятся автомобили и их очень много. А тут автомобили редкие, особо не гонят, поэтому это очень порадовало. Впервые на велосипеде пересекла Троицкий мост. Когда-то я боялась по мостам ездить, мне казалось, что фуры какие-нибудь сшибут нафиг. Но даже череда огромных туристических автобусов не казалась препятствием. Плюс я впервые покаталась по велодорожкам, которые вдоль Фонтанки.

😱Неожиданности. Третьей нашей локацией был двор Нельсона. Пока мы фоткались на фоне яркого оформления двора, из дома вышел сам Нельсон! Наблюдал как группа велоспедистов что-то судорожно ищет в телефонах, сказал, что видимо у нас тут какой-то конкурс. Для меня это было большой неожиданностью. Другие возможно и не обратили внимания, что сам автор двора был там, особенно после статей в интернете, что он сорвался и больше не может ходить.

🌅Погода. Из дома я вышла с зонтом, потому что дождь лил нехилый такой. Но я решила, что буду участвовать даже если будет идти дождь. Когда я приехала на место старта, то дождь всё еще шел, но уже не такой сильный. А вот к началу квеста он полностью закончился. Где-то через час начало светить солнце, которого по прогнозу вообще не обещали. Так распогодилось, что половину пути мне аж было жарко и солнце в глаза светило. Просто таки повезло нам с погодой.

🤦Ну и мой эпик фейл. А вернее фейлы, ибо их было несколько. Первое - это то, что я забыла включить MiFit. Но сейчас я понимаю, что это и к лучшему. Ибо если бы я его включила, то телефон бы у меня разрядился еще быстрее. Второе - это то, что MapsMe - тугодум. Он обновляет текущее местоположение не моментально, а с задержкой. В итоге пару раз было такое, что телефон мне говорит "поверните налево", я поворачиваю, а потом оказывается, что надо было прямо ехать, а налево я уже повернула минуты 2 назад. Вот я и нарезала круги, петляя по улочкам. Третье - это то, что я упорно понадеялась на то, что заряда моего телефона хватит на каких-то 5-6 часов. Я совершенно не ожидала, что навигатор с GPS, немного усиленного поиска в гугле и телеграм-бот сожрут всю мою огромную батарею за каких-то пару часов. Ну почему, почему я не взяла PowerBank. Ведь есть он у меня и очень большой емкости. Могла бы заряжать и спокойно ездить дальше. И вот я вижу как на телефоне светится критическое 3%. Пытаюсь позвонить по телефону организатору, но номер заблокирован, видимо я его не так записала. Пишу в контакте помогите, телефон садится, куда ехать на финиш. Получаю сообщение, быстро смотрю его на карте, на телефоне загорается 1% и он вырубается.

Последнее, что я видела - это метро Пушкинская и площадь. И с чего-то я решаю, что мне надо ехать на Пушкинскую площадь. В моем мозгу всё перемешивается и мне кажется, что метро Пушкинская - это та, что напротив Достоевской. Т.к. поворачивать с Невского мне налево, то я решаю пройти по тротуару. Иду и качу вел рядом, потому что народу тьма. Это настолько неудобно, что я сворачиваю на первую же попавшуюся улицу. Это была улица Пушкинская. Мне кажется, что я знаю дорогу, что я поеду параллельно и потом выеду на ту, которая ведет к Достоевской. В какой-то момент я сворачиваю на Марата, но это почему-то не та улица, которую я помню. Но я продолжаю движение вперед. Позже мне кажется, что я проехала метро и мощеная улица напоминает мне ту, которая идет от метро. Спрашиваю у людей как проехать к Пушкинской площади. Никто не знает. Одна женщина говорит, что тут недалеко метро Владимирская есть. Я отвечаю, что сойдет и это метро и прошу указать направление. Подъезжаю к метро в попытках найти какой-нибудь информационный столб с картой. Но таких не обнаруживаю. Уже готова пристегнуть вел и пойти в метро посмотреть карту, но потом понимаю, что тут нет метро Пушкинская, что это Владимирская и Достоевская. Я пытаюсь напрячь память, но упорно не могу вспомнить как выглядит метро Пушкинская и что там рядом находится. Вот ничего. Пустота. Снова пристаю к людям и спрашиваю где Пушкинская площадь. Одна женщина очень толково и детально описывает мне дорогу, я благодарю и еду. И... внимание, я возвращаюсь к той точке, откуда я начала движение. Помните я повернула с Невского на улицу Пушкинскую? Да, место, которое мне указала женщина было в 100 метрах оттуда. В центре стоит памятник Пушкину. Я оглядываюсь, смотрю на людей на скамейках. Но никого не вижу. Думаю может я слишком рано и еще никого нет. Минут 15 я стою и жду, потом подхожу к девушке на скамейке и спрашиваю: "Это Пушкинская площадь?", она кивает. Я еще жду, но начинаю впадать в панику, потому что понимаю, что я вероятно не там, у меня чужой велосипед, который надо вернуть, мой телефон не работает и вокруг нет никого кто бы мог мне помочь.

Так что я решаю действовать. Как же я благодарна себе за то, что решила взять с собой свой U-lock. Хоть не зря я таскала весь день в рюкзаке тяжелый замок. Он в итоге меня и выручил. Пристегиваю велосипед к забору и иду в ближайшее заведение. Это оказывается Барбер-шоп mans only. Пять пар глаз на лицах аккуратно выбритых мужчин в изумлении на меня уставились. Я проглатывая слова, говорю, ребят, у меня странная просьба, но может у вас будет зарядка телефон зарядить. Двое роются под стойкой администратора, выуживают оттуда шнур и я подключаю к нему свой телефон. Скромно стою в сторонке и жду. Обычно, чтобы не чувствовать себя неловко, можно бездумно пялится в телефон, создавая тем самым видимость того, что ты чем-то занята. Но телефона нет, поэтому занять мне себя нечем и я слушаю как парень, тот, что в кресле рассказывает своему парикмахеру как он укладывает волосы. Долго ждать я не собиралась, мне нужно было хотя бы немного заряда, чтобы снова написать и узнать почему никого нет на Пушкинской площади. 15% мне достаточно, я сердечно благодарю молодых людей и иду на улицу. Открываю контакт и там неожиданно.... Пионерская площадь! Мысль о том как я ступила теряется на фоне радости от того, что я знаю правильный адрес. Я смотрю на карте куда ехать, но чтобы не тратить драгоценные проценты на телефоне GPS не включаю. Запоминаю для себя - с Невского поворот налево при первом мосте, а потом 6-я улица от набережной. К счастью, в этот раз я приехала по правильному адресу. Самое забавное, что уже потом дома, когда смотрела адреса на карте я выяснила, что в Питере нет Пушкинской площади. То место с Пушкиным можно назвать сквером. А вот почему-то два человека считали, что это площадь 🙈

📊Выводы. Квест мне понравился. Даже несмотря на то, что я по полчаса зависала и психовала от того, что не могу решить задание. Особенно когда с места срывались и уезжали другие участники. Чтобы дойти конца мне оказывается не хватило буквально пару заданий. Теперь я знаю, что всегда надо брать с собой PowerBank, если планирую активно пользоваться телефоном. Формат такого мероприятия очень классный, так что надеюсь еще будут какие-нибудь велосипедные забавы :)
  • Current Location: at work
  • Current Mood: good good
DW

Джон Грин - "Черепахи - и нет им конца "

https://instagram.com/p/Bk7Z97IAPyA

Хуже всего в настоящем одиночестве – вспоминать, сколько раз ты хотел, чтобы тебя все оставили в покое. И вот, они тебя оставили, и оказывается, что ты сам – прескверная компания.

И хотя я смеялась вместе с ними, казалось, что я наблюдаю со стороны, будто смотрю фильм о своей жизни вместо того, чтобы жить. Я пыталась улыбаться и кивать в нужный момент, но всегда на секунду отставала от остальных. Все смеялись, потому что было смешно, а я – потому что смеялись они.

Мы почти не разговаривали и редко смотрели друг на друга, но это была ерунда, потому что мы оба видели одно и то же небо, а тут, наверное, больше интимности, чем в обмене взглядами. Смотреть на тебя может любой. Но очень редко встречаешь человека, который видит тот же мир, что и ты.


Очередная хорошая книга от Грина. Он не изменяет своему стилю писать про подростков и при этом освещать серьезные проблемы, с которыми они сталкиваются. Он умеет не повторяться, а открывать очередную грань в жизни детей, которые уже в одном шаге, чтобы стать взрослыми. Аннотация вводит в заблуждение, потому что из нее кажется, что это детектив, расследование или какое-то приключение. А на самом деле ничего такого в книге нет. Она о болезни, которую большинство не воспринимает всерьез. Ментальные болезни считают причудами, глупостью и не понимают людей, которые не могут с ними справиться. Панические аттаки и в принципе паническая боязнь чего-либо может испортить человеку всю жизнь. Это очень непросто, когда тебе хочется делать все те вещи, которые делают обычные люди, но твой мозг не позволяет тебе их делать. Когда навязчивые мысли наполняют твою голову и даже усилием воли тебе не вытряхнуть эти мысли. Они управляют тобой и твоей жизнью. Именно с этим каждый день приходится сталкиваться Аде. Ей кажется, что если она не может контролировать свои мысли, то значит она на самом деле не существует и жизнь не принадлежит ей. Этой книгой Грин пытается привлечь внимание к проблеме и дать понять что чувствуют люди, страдающие от неё.

Ну и большое количество хороших цитат, которые мне близки всегда говорят о том, что книга хорошая.

Жизнь – это история, рассказанная не тобой, а о тебе. Конечно, ты притворяешься автором. У тебя нет выхода. Когда в тридцать семь минут первого с высоты раздается протяжный сигнал, ты принимаешь решение: Пойду обедать. На самом же деле за тебя решает звонок. Ты считаешь себя художником, но ты – холст.
Все считают себя героями собственного эпоса, но в реальности мы – практически идентичные организмы, которые образовали колонию в просторном помещении без окон, пропахшем моющей жидкостью и жиром.

Настоящий ужас – это не когда тебе страшно, а когда у тебя нет выбора.

Я не обращаю внимания на тревоги. Волноваться – естественно. Жизнь сама по себе тревожна.

Твое «сейчас» – это не твое «навсегда».

И хотя я смеялась вместе с ними, казалось, что я наблюдаю со стороны, будто смотрю фильм о своей жизни вместо того, чтобы жить. Я пыталась улыбаться и кивать в нужный момент, но всегда на секунду отставала от остальных. Все смеялись, потому что было смешно, а я – потому что смеялись они.

А ведь если не от тебя зависит, о чем ты думаешь, тогда, наверное, ты на самом деле не настоящий. Может, я – просто ложь, которую нашептываю сама себе?

У меня мысли путаются, – произнес он тонким, сдавленным от слез голоском. – С тех пор, как он ушел, у меня путаются мысли.
Я знала, о чем он, – у меня мысли путались всю жизнь, я не могла даже додумать их до конца, потому что они приходили не в виде линий, а в виде спутанных клубков, напоминали зыбучий песок или глотающие свет кротовые норы.

Я чувствовала, что могу отправиться куда угодно. Перебирать варианты любого будущего, представлять себе всех девушек по имени Аза, какими я могла бы стать, – это как отправиться на долгожданные каникулы после жизни с той Азой, которой я была в тот момент.

А знаешь, твоей маме не все равно. Большинство взрослых внутри – пустые. Они пытаются наполнить себя выпивкой, или деньгами, или Богом, или славой, или чем-то еще, чему поклоняются. И все это разлагает их изнутри, пока не останется ничего, кроме тех самых денег, или выпивки, или Бога, в которых человек искал спасения. И мой отец такой же – на самом деле он исчез много лет назад, вот почему, наверное, меня не особенно зацепило. Я хочу, чтобы он вернулся, но уже слишко давно хочу. Взрослые думают, что они имеют силу, а в реальности наоборот – сила имеет их.

Я подумала про вопрос Дэвиса, влюблялась ли я когда-нибудь. По-английски эта фраза, «быть в любви», звучит странновато, будто любовь – это море, в котором ты тонешь, или городок, в котором живешь. Ни в чем другом – ни в дружбе, ни в злости, ни в надежде – ты не бываешь. Только в любви. И мне хотелось ответить ему: хоть я и не влюблялась ни разу, я знаю, каково находиться в чувстве, быть не просто окруженной, а пронизанной им, точно Богом, который, как говорила моя бабушка, вездесущ.

Я сомневаюсь, значит, мыслю; я мыслю, значит, существую. Декарт задался вопросом – можно ли утверждать, что какое-либо явление или вещь существуют на самом деле? И он считал, что его способность сомневаться в этом доказывает: даже если реальность окажется ложной, сам он все-таки реален. Ты существуешь на самом деле, как и все мы, и сомнения делают тебя более настоящей, а не менее.

– Майкл однажды сказал, что ты как горчица. Отлично, если съесть чуть-чуть. Но много тебя это… много. – Я промолчала. – Прости. Не стоило так говорить.

Земле миллиарды лет, а жизнь – результат мутации нуклеотидов и все такое. Но, кроме того, наш мир – это истории, которые мы рассказываем о нем.

Люди всегда говорят, что между воображением и памятью существует четкая грань, но ее нет. По крайней мере, для меня. Я помню, что я представляю, и представляю, что помню.

Со счастливыми концовками есть одна проблема, – сказала я. – Они либо не такие уж счастливые, либо не совсем концовки, понимаешь? В реальной жизни что-то становится лучше, а что-то хуже. И в конце концов ты умираешь.

Если живешь, значит, тебе кого-то не хватает.

Любовь – не трагедия, не ошибка, но дар. Ты помнишь свою первую любовь, потому что она – доказательство: ты можешь любить и быть любимым; ничто в мире не справедливо, кроме любви; любовь – одновременно и способ стать человеком, и причина, по которой ты становишься им.
  • Current Location: at work
  • Current Mood: hot hot
DW

Хуан Карлос Креймер - "Дзен и велосипед. велопрогулка как вид медитации"

Те, кто уезжал надолго, а теперь возвращаются, видят город другими глазами. Для тех же из нас, кто здесь жил и живет по-прежнему, фасады с их окнами, балконами, воротами, цветом — это не полноправные участники нашей жизни, а так — фон, повседневные декорации. Мы привыкаем к однообразию, которое поглощает новые здания, витрины и рекламные щиты, вроде бы призванные разнообразить внешний вид. Мы перестаем видеть характер каждого места, дома, улицы, угла, площади... а то, что видим, превращается в набивший оскомину ландшафт, который мы сами своими рутинными поездками, прячась в автобусах и машинах, превращаем в тусклую банальность.

Прошлое существует только в нашей памяти и зависит от того, как мы толкуем события своей жизни. У него есть вариации, запечатленные в нем эмоциональными состояниями, которые могут отличаться от тех, что мы помним. Прошлое остается с нами как опыт, как карма (совокупность действий и их последствия).
Будущего на самом деле тоже нет, хотя мы представляем его и обрисовываем себе в проектах и надеждах. Оказываясь на грани превращения в настоящее, оно поглощает его и тут же трансформирует его в прошлое. Мы можем делать прогнозы, но не жить в будущем. Мы - сейчас.
Мы есть данный момент. Данный момент - это все, что у нас есть, хоть нам это и трудно понять.


Хорошая книга, она как-то ненароком настраивает на нужный лад. Много буддийских отсылок и в целом много восточной философии, но она подается в интересной форме. Автор делится заметками из жизни, приводит цитаты других известных и не очень личностей. И всё это завязывается на любви автора к езде на велосипеде и развитию велокультуры, поэтому много размышлений на тему как ездить в городе, как чувствовать велосипед, какое преимущество он имеет перед автомобилями. Многие его высказывания довольно вдохновляющие, поэтому не жалею, что купила эту книгу чисто из-за названия.

Чувство приобщенности очень ценно. Ощущая себя частью чего-то большего и позволяя присоединиться и другим просто потому, что они встали на тот же путь, ищущий или практикующий каждый день с ощущением уединенности участвует в совместном переживании. Это позволяет ему не быть одиноким.

Практикой может быть любая деятельность, составляющая неотъемлемую часть нашей жизни, все, в чем мы неустанно и ежедневно упражняемся, и не для того, чтобы делать это лучше, а ради самого процесса. Мастера такого искусства занимаются им не для того, чтобы совершенствовать технику, а потому, что им нравится то, что они делают; и именно поэтому они совершенствуются, и они — самые лучшие.

Даже если ты едешь вместе с другими или среди них, ты всегда будешь в одиночестве и почти всегда будешь ехать молча. Ты размышляешь и позволяешь себе размышлять. Мысли приходят и уходят и чередуются с тем, что ты видишь. Наступает момент, когда ты забываешь даже о том, что размышляешь. Когда перестаешь говорить даже с собой. Где бы ни блуждал ум, сам велосипедист путешествует всегда один. Он одиночка.
Но одиночка — это не значит одинокий. Это означает быть наедине с собой. Когда не нуждаешься в ответах или присутствии кого-то еще, чтобы чувствовать себя в компании. Вы не боитесь показаться странным. Вы можете все так же мирно существовать в этом пространстве. Более того, вы нуждаетесь в чем-то подобном.

Обучение — это продвижение от умения видеть лишь антагонистические и противоречивые противоположности к умению видеть изначальное единство.

Играете ли вы на музыкальном инструменте, готовите еду, играете в теннис, делаете хирургическую операцию или устанавливаете зубной имплантат, ремонтируете двигатель, ткете гобелен, растите ребенка, кладете кирпичи, разрабатываете программное обеспечение, - все, во что вы вкладываете свои знания, при этом с головой погружаясь в выполнение поставленной задачи (то есть переставая думать обо всем остальном), порождают состояние удовлетворенности. Поверить, что это удовольствие возникает только от того, что вы делаете или умеете делать, — самый простой способ объяснить вещи, но в нем кроется другое, куда более яркое объяснение: вы входите в состояние, в котором позволяете себе стать орудием, через которое энергия может беспрепятственно течь туда, куда ей нужно. После того как она прошла сквозь вас, вы остаетесь с чувством удовольствия. Жизненная энергия завладевает вашим телом и выполняет задачу, вы же не осознаете, что делаете это. Поток энергии проходит через ваши нейроны и клетки без вашего вмешательства, и вмешиваться вы не можете. В конце, осознав состояние, в котором она покидает вас, вы испытываете смешанные чувства облегчения и пустоты. Вы свободны для другого действия; вы доступны.

Мы уходим с работы около полуночи. Идет дождь, как часто бывает в Лондоне. Лола, моя сослуживица, которая ездит на мужском велосипеде Hamilton с двойной перекладиной, подходит к перилам и проверяет, надежно ли замок закреплен на цепи. А затем попросту отправляется пешком на станцию Лестер-сквер. На следующий день я интересуюсь, не опасно ли бросать велосипед прямо на улице.
— Ну, да, — отвечает она.
— А если его украдут?
— Что ж, украдут, так украдут, — говорит Лола и добавляет: — Это не единственный велосипед.
Когда я возвращаюсь домой, выполнив поручения, мой ум занят всеми этими вопросами. Навстречу мне по той же дорожке едет другой велосипедист. Хотя мне удается избежать столкновения и затормозить, мы оба оказываемся на земле. Приносим друг другу извинения. Видим, что ничего серьезного не произошло. И каждый едет дальше своим путем. Я думаю: «Ошибки — это часть процесса. Мы можем их предвидеть; невозможно ведь оставаться здесь и сейчас все время.
  • Current Location: at work
  • Current Mood: hot hot
DW

Кэрол Бёрч - "Сиротки карнавала"

Уехав из дома, в течении последних пары лет она пожала тысячи рук и поговорила с сотнями людей. Большинство из них просто пялились на нее и спрашивали одно и тоже. Как поживаете? Вы счастливы? Нестчастны? Хотели бы вы быть такой, как все? И хотя, рассматривая ее, они подходили совсем близко, вряд ли они слышали, что она отвечает. Иногда счастлива, иногда несчастна. Какой смысл этого желать? Жизнь такая, какая есть. Сейчас моя жизнь интереснее. Я путешествую. Встречаюсь с людьми. На самом деле где-то в глубине души у нее было чувство, которое трудно описать словами: смутное ощущение, что жизнь - не дома, позади, а где-то впереди, так что назад пути нет, она будет идти вперед. Пусть они смотрят - да, да, я настоящая и вы тоже, давайте посмотрим друг на друга. И они отходили в сторону, пораженные тем, что она умеет разговаривать. Они так разглядывали ее, что вряд ли вообще видели. И она плакала по ночам, вспоминая молодого человека, с которым танцевала, лица детей, швырявших в нее камнями. Она просыпалась в ужасе от неуверенности и страха, от неопределенности, но продолжала петь, и танцевать, и идти вперед.

Сложно написать отзыв об этой книге, потому что мне кажется нельзя её просто описать, она больше побуждает на размышления, заставляет задуматься над многими вещами. И это всё-таки реальная история. Джулия - реальна, М. Райтс - реален, Бич - реален, Тео Лент - реален, Ф.Т. Барнум - реален, Соколов - реален. Поэтому это реальные персонажи, которые оказались под художественной оболочкой. И должна сказать очень хорошей художественной оболочкой. Здесь нет какой-то интриги или неожиданных сюжетных поворотов, это просто жизнь людей, которые не похожи на других и пытаются жить не смотря ни на что. Я дочитывала книгу в слезах, как-то сильно всё это меня затронуло.

Вместо рецензии я лучше напишу несколько размышлений, связанных с книгой.

Где-то в середине книги, когда Тео и Джулия приехали в Вену, на одном из званных вечеров между джентельменами происходит бурная дискуссия о достоинстве после смерти. В Вене в тот момент воздвигали большое количество памятников, посвященных великим людям. Композиторам, архитекторам. Одна сторона была возмущена для чего тратятся такие огромные деньги на бессмысленное чествование тех, кто это уже не оценит, они уже умерли, им всё равно. Лучше бы эти деньги отдали живым, бедным людям, которые голодают. Другая же сторона утверждала, что необходимо отдавать дань умершим. Один из джентельменов рассказал историю про соучастника в сговоре убийства Медичи. Его поймали и убили. Но всем оказалось этого мало. Они выкопали могилу, достали тело и начали над ним изеваться, подвесили на дерево и пили балками, ребятишки его пинали и закидывали камнями, кинули в речку, а другие выловили его там, куда его занесло течением и продолжали пытки. Эта жуткая история заставила вторую сторону вздрогнуть, а первые продолжали настаивать, что в этом нет ничего такого. Ведь человек уже умер, он ничего не чувствует и тем более не знает. Так к чему это я это всё написала? Джулию Пастрану похоронили всего лишь 5 лет назад, спустя 150 лет после её смерти. И вроде как она давно уже не страдала, но вот от этого понимания, что её лишили собственного достоинства после смерти у меня сжимается сердце.

Когда в Германии выступление Джулии признали непристойным и аморальным, это вызвало у меня стойкую ассоциацию с законом в России, который был принят несколько лет назад. Действие книги происходит в 19-м веке (Джулия родилась в 1834 году) и немецкое правительство заявило, что выступления Джулии опасны для беременных женщин, потому что они провоцируют выкидыши. Также если женщины просто смотрят на Джулию, то велика вероятность рождения таких же детей. Нонсес же, да? Можно сколько угодно смотреть на уродливого человека, но от этого не ты, не твои дети не станут уродами. Но тогда в это верили. Дремучие люди, можно было сказать. А российский закон, который я упомянула - это то, что детям до 18 лет нельзя смотреть на людей нетрадиционной ориентации. Это вроде как назвали пропагандой. Помню в социальных сетях тогда много людей ставили надписи на своих фотографиях "на меня нельзя смотреть до 18 лет". Закон на полном серьезе уверял, что дети могут этим "заразиться". Только посмотришь на гея и бац - ты уже тоже гей. Средневековье да и только. Но я представляю какого было Джулии, этой чистой душе, которая родилась в теле зверя.

Поначалу меня немного смущали главы из современного времени про довольно странную девушку, которая считала, что у вещей есть душа и любила их больше, чем людей. Конечно я понимала, что эта выдуманная история должна в итоге как-то переплестись с прошлым, но всё равно большую часть книги я недоумевала для чего это здесь. А вот после прочтения осталось ощущение, что современная часть - это своего рода метафора. О том, что можно любить не привлекательные вещи, о том, что даже у неодушевленных вещей может быть достоинство. Остров кукол в Мексике и то, что сделал Адам трогает до глубины души.

Еще у меня двоякие ощущение от Тео Лента. С одной стороны то, что он сделал с Джулией просто ужасно. Но с другой мне очень часто было его жаль. Возможно это как в сериалах про серийных убийц, их показывают с такой стороны, что ты начинаешь им сочувствовать. Несмотря ни на что, мне почему-то мне кажется он всё-таки любил Джулию, даже если подоплекой была одна лишь корысть.

Я не знала, что про Джулию Пастрану писал Лев Толстой и Чернышевский. Хотя это и не удивительно, ведь Джулия была хорошо известна в России в те времена, когда они жили в Москве и в Санкт-Петербурге.

В заключении напишу, что книга сильно затрагивает тему внешнего восприятия. О том, что все судят по внешности, о том, что если ты не похож на других, то тебя осуждают, даже тебя не узнав. Более того, если ты не похож на других, то общество тебя не принимает и подвергает жестокому насилию. Но ведь внутри же такой человек как все, с чувствами, эмоциями, мыслями и мечтами. Надеюсь наконец-то душа Джулии упокоилась с миром.

- Я буду скучать, когда вы уедете, - сказала Фредерика. - Но уверена, что вы вернетесь.
- Я тоже буду скучать, - ответила Джулия. Вы - одна из немногих.
- Немногих?
- Да. Люди смотрят, но не видят меня. А вы видите.
- Мне кажется, это лучшее, что мне когда-либо говорили, - сказала Фредерика, розовея от смущения.

- Знаешь, - сказал он, - можно открыть тут музей. Продавать входные билеты. Музей Роуз.
- Только никто не будет сюда ходить.
- Может, и будут.
- Нет, - сказала она. — Для этого нужно быть знаменитостью.
Адам соскользнул на пол и сел, опершись спиной о диван. Некоторое время они молчали. Через несколько минут он сказал:
- Если подумать, каждый человек — это как музей собственной жизни.
Она улыбнулась:
- Красиво.
- Только у большинства нет куратора. Вещи пылятся в старых шкафах и ящиках, который никто никогда не открывает. Полки со старьем. Тряпье, которое постепенно превращается в хлам. А потом просто исчезает.

Скажу тебе честно, говорила Солана. Ты можешь быть не хуже других, ты можешь гордиться собой и уметь за себя постоять, но есть одна вещь, которой у тебя никогда не будет, пепа, и это - мужчина. Не с таким лицом, которое теперь у тебя. Не рассчитывай на это. Любовь? С лицом, которого боятся дети? Что за шутки!
Ужасное существо! Грязь! Назад! Она не могла их ненавидеть, вот что было самое ужасное. Она хотела, пыталась, но вместо ненависти чувствовала только бездонную грусть и ужасную боль.
Плакать? Это не поможет, сказала бы Солана, похлопав ее по спине. Это не выход! Святая Ана забрала моих мальчиков. Ты видела, чтобы я плакала?
Она села.
— Нет, — сказала она вслух, и сердце ее упало от осознания того, сколько еще придется вынести. Я не могу, говорил ее разум. Ты можешь, говорили другие — те, кто всегда подталкивал ее вперед. Возвращайся домой, возвращайся, признай свое поражение. Тут нет ничего стоящего и никогда не было. Она встала, вытерла глаза, подошла к зеркалу, наскоро умылась. Безопасности нет нигде. Даже сама жизнь опасна. Святая Ана забирает мальчиков. У матерей — конские хвосты. Ножи ранят, дети жестоки. А я пойду своим путем, заработаю свои деньги, и никто меня не остановит.

- Джулия, - сказал он, бросил буклет на стол и, наклонившись, взял ее ладони в свои жестом одновременно трогающим и пугающим, - это реклама. Легенда о тебе. Это не истина. Никого не интересует истина. Все, что им нужно, - это история. Хорошая, интересная история. Ты можешь оыть кем угодно. Ты «оборотень». Дитя дьявола. Это всего лишь клочок бумаги. Пф-ф! Ты - вот она. Вот! - Он повернул ее ладони тыльной стороной вверх и воззрился на них, будто на чудо, словно впервые их увидел. — Боже! — прошептал он и, откинувшись назад, отпустил ее руки. — Никогда не забывай, — сказал он, — что слова на бумаге — это всего лишь слова на бумаге. Они не имеют никакого отношения к тому, кто ты есть.

— Имена — это важно, — сказала она. — Если у вещи есть имя, она уже не просто вещь. Она имеет значение.

Снова и снова на восток, огибая российскую границу. Прошло двадцать лет, и вот Джулия и Тео-младший в роскошной русской коляске с бархатом и рюшами. Она везет их все дальше и дальше назад, очень далеко, хотя, конечно, времени больше не существует. Годы — не более чем круги на воде. Они прошли через океаны, слышали рев волн и бури. Снова и снова то тьма, то свет, жаркое лето, грозовое небо, снег, капли дождя на лужах, разнообразное окружение, мрачное общество законсервированных уродств, диковин, подделок, мутаций, предметов непонятного происхождения. Снова годы, снова дороги. Визг локомотива. Десять лет скитаний по безлюдным норвежским просторам. Темнота, которая движется, пробирается сквозь нечто. Может быть, болото, или родовой канал, или длинный сон. Война, слухи о войне. Мужчины и женщины, их сменяющиеся лица, словно череда картинок перед глазами еще не совсем проснувшегося человека. Плакат у входа в шатер, гласящий «Человечество, узнай себя».
  • Current Location: at work
  • Current Mood: okay okay
  • Current Music: Bennie And The Jets2018 Version — Elton John, Logic, P!nk
DW

Финн - "Здравствуйте, мистер Бог, это Анна"

Простите меня верующие, но читать книгу, на каждой странице которой фигурирует слово Бог, я решительно не могла. Возникает вопрос с чего это я взялась читать эту книгу, если в самом названии есть слово Бог? Да дело в том, что я полагала, Бог там чисто метафорическое понятие. Я много книг прочитала, с подобными названиями, и Бог практически всегда был метафорой. Тут конечно нет какого-то сугубо религиозного контекста, просто разговоры маленькой девочки, но всё равно это оказалась не моя книга. Совершенно не моя. Посему и такая оценка. Мне было откровенно скучно читать и каких-то высоких идей я в ней не нашла. Особенно после внушительного предисловия, в котором некто ну настолько расхваливал книгу, что она должна быть не меньше чем шедевр. Но ах-момента не случилось и у меня не возникло желания растащить книгу на цитаты, как сделал это автор предисловия. Да и "перекатывать их на языке" тоже.
  • Current Location: at work
  • Current Mood: okay okay
Tags:
DW

Клэр Норт - "Пятнадцать жизней Гарри Огаста"

Время кажется простой субстанцией. Мы можем делить ее на части, измерять, расходовать – скажем, на приготовление обеда или беседу за стаканом виски. С ее помощью мы можем формулировать идеи об устройстве видимой части вселенной. Но если мы попробуем простым, примитивным языком рассказать ребенку, что такое время, у нас ничего не получится. По большому счету единственное, что мы умеем делать со временем, – это его тратить.

В смерти для нас нет ничего страшного. Нас пугает новое рождение. Нас мучает страх, что, несмотря на воскресение наших тел, наше сознание спасти не удастся.


Я редко откладываю написание рецензии на понравившуюся книгу аж на целый месяц, но что-то в этот раз я оставила несколько замечательных книг без какого-либо отзыва, поэтому исправляюсь.

Книга "Пятнадцать жизней Гарри Огаста" удивительна. Кажется, что на эту тему уже написано куча книг, снято много фильмов, но Клэр Норт всё равно смогла удивить. И вот в этой книге путешествия во времени описаны совершенно в ином ключе, не в таком, к какому мы привыкли. Нельзя внезапно ворваться в чужое время, но можно передать весточку из будущего в прошлое. О, это великое знание! Как же сильно оно может изменить человечество. Если бы все события прошлого не шли своим чередом, то возможно нас с вами бы вообще не существовало. Очередное доказательство, что даже без прямого вмешательства в ход времени, можно уничтожить всё мироздание.

Меня книга очень зацепила. Главный герой невероятно интеллектуальный молодой человек (при том, что автор книги - женщина). Повествование настолько интересное и захватывающее, что невозможно оторваться. При этом сюжетная линия закручена так, что нельзя предугадать что может случиться дальше. Абсолютна небанальная и очень глубокая история, которая заставляет задуматься о многих аспектах жизни, технологического прогресса и человеческих амбициях.

Люди не знают ответов на самые важные вопросы, – снова заговорил я, чувствуя тепло ее тела. – И не хотят знать. Люди хотят, чтобы их оставили в покое и дали им возможность просто жить. Но я хочу знать, ради чего я живу. Люди часто говорят: «Я живу ради любимой женщины» или «Я живу ради детей». Но меня и таких, как я, подобные ответы не устраивают. Человек должен жить, понимая, что его жизнь, его дела имеют последствия. Но я пока не вижу этих последствий. А я хочу их видеть. Я хочу узнать, для чего мы живем, – любой ценой.

Самое страшное одиночество, которое может испытать человек, – это одиночество в толпе. Он может кивать, улыбаться, говорить нужные слова, но при этом чувствовать себя так, словно находится в пустыне.

Сложность и неповторимость деталей каждого события – вот оправдание вашего бездействия.

У смертных всего одна жизнь, и большинство из них не пытаются что-либо менять, – после долгого молчания сказала Акинлей. – Только некоторые. Это так называемые «великие» люди. Они или чем-то очень сильно разгневаны, или им так сильно досталось, что у них остается только один путь – бить в ответ и пытаться изменить то, что их окружает. Но, Гарри, всех людей, которых считают «великими», объединяет одно – они почти всегда одиноки.

Говорят, что человеческий мозг не может хранить воспоминания о боли. Но от этого ничуть не легче, потому что, даже если мы не помним физические болевые ощущения, наш организм хранит воспоминания о том ужасе, которым сопровождается боль. Сейчас мне совсем не хочется умереть, но я точно знаю, что были моменты, когда я страстно желал собственной смерти.

Возраст – не всегда синоним мудрости. Мудрость необязательно подразумевает высокий уровень развития интеллекта.

Один из плюсов несовершенства памяти – способность человека удивляться. А другой – то, что человек может преодолевать свое прошлое, воспринимать его без душевной боли.

Их поведение было яркой иллюстрацией справедливости того утверждения, что для сохранения тирании достаточно заставить безмолвствовать и бездействовать умных людей.

Никто никогда не знает, что правильно, а что нет.

Я смотрел на Констанс, слушал ее и думал о том, что она, по всей вероятности, не в себе. Нет, ее нельзя было назвать умалишенной в обычном смысле этого слова. Эта была особая разновидность сумасшествия, когда человек настолько убежден в правильности своего представления о мире, что не в состоянии видеть многие очевидные вещи – и потому фактически является помешанным.

Я легко мог представить, как Виктория, подобно Ольге, лет через пятьдесят будет раздраженно ворчать, что добрые старые коммунистические времена прошли. Но вот вопрос: можно ли наивностью оправдывать невежество?

Вы должны задать себе вопрос: перевесит ли добро, которое вы сделаете другому человеку, помогая ему решить его проблему, – так вот, перевесит ли это добро тот ущерб, то чувство усталости и опустошенности, которыми ваша доброта грозит вам? Я знаю, это звучит не очень-то благородно, Гарри, но получается, что если вы будете вредить себе, защищая интересы других, и если так же будут поступать другие люди, это не только не улучшит мир, но даже усугубит царящий в нем хаос.

Люди умирают, Гарри, – едва слышно выдохнул мой собеседник. – Таков один из основополагающих законов Вселенной. Жизнь по природе своей такова, что рано или поздно она заканчивается.

– Это какая-то совсем не коммунистическая точка зрения, – тихонько прошептал я.
– Нет, как раз самая коммунистическая. Коммунизму нужны именно порядочные люди, душевные, добрые – не по обязанности добрые, а по своей природе, от рождения. Но как раз таких-то нам сейчас и не хватает. Мы убили свои души ради прогресса, вот в чем проблема.

Я никогда не мог понять, почему советское метро так отличалось от всего того, что находилось на поверхности. Казалось, что это два совершенно разных мира. К тому моменту, когда я прибыл в Ленинград, метро в этом городе просуществовало всего год. Станции его единственной тогда ветки представляли собой настоящие дворцы из мрамора и хрусталя. Величественные колонны, мозаика на стенах, вымощенный отшлифованными гранитными плитами пол – все это выглядело чересчур претенциозно, но производило сильное впечатление. Любопытно, что часы над тоннелями отсчитывали секунды не назад, показывая, сколько времени остается до прибытия следующего поезда, а вперед. Возможно, таким образом образом у пассажиров подземки воспитывалась подсознательная уверенность в том, что им не придется стоять на перроне больше трех минут, а заодно и в том, что все в их жизни четко спланировано и упорядочено и происходит вовремя.
  • Current Location: at work
  • Current Mood: lazy лениво
DW

Кэтрин Уэбб - "Незаконнорожденная"

Нас может пугать лишь то, чего мы не знаем. То, что нам неизвестно. То, что нам не под силу понять.

– Я ощущаю себя посаженной в серебряную клетку птицей, которую приятно рассматривать, ее можно даже любить, но при этом она лишена собственной судьбы и свободы, для которой когда-то была рождена. Своего рода вещь, у которой есть хозяин.
– Не все бывают рождены для свободы, Элис. Пожалуй, тебе следовало бы ценить эту серебряную клетку, тогда как многие живут в грязных клетках из обыкновенного дерева.
– Клетка все равно остается клеткой, Бриджит, – холодно заметила Элис.


Удивительная книга. Она не относится к тем, которые можно проглотить залпом или прочитать за вечер. Читала я её долго, но это не потому что с ней что-то не так. Это как хороший сериал, который ты смотришь дозировано, серия за серией, так и тут, я постепенно распутывала этот клубок череды различных событий.

Я восхищена тем как пишет Кэтрин Уэбб, иногда даже не верится, что современный автор может настолько глубоко и явно описывать уже такое давнее прошлое. В её викторианской эпохе нет фальши и каких-то промахов. Описания, манера речи и само повествование заставляет полностью погрузиться в то время.

Сюжет книги очень интересный. Сама история не кажется банальной. Взять хотя бы само название - "Незаконнорожденная". Ведь даже к середине книги еще не совсем явно какая именно девушка является незаконнорожденной. Потому что у всех достаточно секретов, свет на которые проливается или не проливается в конце. Возможно то, что так и осталось загадкой несет свой особый смысл, ибо не всё обязательно должно иметь объяснение.

В отличии от других книг Уэбб, в этой достаточно много внимания уделено войне и всем тем ужасам, которые там происходили. Несмотря на то, что описания зверств на войне очень неприятные и шокирующие, я всё равно восхищалась тем как Уэбб её описывает, как находит слова для жутких подробностей, которые ломали человеческие судьбы и лишали многих разума и возможности быть тем человеком, которым каждый был до войны.

Нельзя предугадать исход событий, прежде чем они начнутся.

– Жизнь дарована Богом, – тихо проговорила Рейчел, пожав плечами. – Не нам решать, когда с нею расстаться, и рассуждения о том, просто ли от нее отказаться, едва ли уместны.
– Так ли это? – отозвался Джонатан, и его губы скривились в язвительной усмешке.
Несколько секунд он молча смотрел на Рейчел потемневшими глазами, а затем вскочил с кресла.
– Так вы говорите, что именно Бог решает, жить нам или умереть? Так это Бог вкладывает в руки людей ружья? Это Бог заставляет насиловать юных девушек, пока те не умрут? Это он подыскивает цель для картечи и пушечных ядер? Это он наводит свой роковой палец на солдат, бегущих по полю битвы, и говорит: лихорадка, гангрена, дизентерия? Нет, это не так! – почти выкрикнул Джонатан, подойдя к Рейчел.
  • Current Location: at work
  • Current Mood: hot hot
DW

Селеста Инг - "Все, чего я не сказала"

С чего началось? С матерей и отцов, как водится. С матери и отца Лидии, с матерей и отцов ее матери и отца. С того, что давным-давно мать Лидии пропала, а отец вернул ее домой. С того, что мать Лидии больше всего на свете хотела быть особенной; с того, что отец Лидии больше всего на свете хотел быть как все. А невозможно оказалось и то и другое.


Тяжелая книга. Серьезная книга. Драма всей жизни. Но эту книгу надо обязательно прочитать. Особенно родителям, которые только начинают воспитывать своих детей. Чтобы однажды не оказаться в ситуации, когда ты уже не сможешь услышать всё, чего не сказали дети. Надо научиться слушать, надо научиться понимать.

Семейная драма трех поколений. Мать считала, что главное в жизни уметь хорошо готовить и удачно выйти замуж. Дочь считала, что главное образование, главное реализовать себя. Но когда это не получилось и она сама того не желая стала матерью, то все свои нереализованные желания она начала возлагать на свою дочь, чтобы она стала той, кем сама стать не смогла. И вот дочь лежит на дне озера, она уже не сможет быть никем. Кто же виноват в этом? Сколько лет должно пройти, чтобы каждый осознал, что нет злодея, который погубил невинную девочку, что каждый причастен к её смерти.

Это очень страшно, когда родители хотят, чтобы дети стали теми, кем им самим стать не удалось, даже не задумываясь о том, что детям возможно это не надо и им нужен другой путь, что у них свои собственные желания. Это очень страшно, когда дети нежеланны, потому что они лишают мать собственной мечты, являясь живым напоминанием о том, что жизнь не удалась. Это очень страшно, когда дети оказываются невидимками в семье, которых не замечают и которых не любят. Это очень страшно, когда дети страдают только из-за того, что продолжают жить дальше даже после трагедий, когда искренне пытаются поделиться чем-то с родителями, а в ответ получают оплеухи. Но также очень страшно, когда на ребенка обрушивается вся любовь и внимание родителей, который раз за разом душат ребенка, не оставляя ему шансов, не давая возможности сказать нет.

Помимо семейной драмы в книге затронуты и социальные проблемы. Действие происходит в Америке 1950-1970х годов. Кажется Америка великая страна, но сколько же людям приходилось страдать на её землях. Я уже читала как тяжело приходилось чернокожим в Америке, я уже читала как тяжело приходилось геям в Америке и вот новая ветвь - азиаты, которым также было невероятно тяжело в Америке. Какого быть не таким ко все. Автор книги Селеста Инг - китаянка, родившаяся в Америке, так что она не по наслышке знает об этом.

Абсолютно прекрасная книга! И просто невероятный слог, очень красивый язык и обороты речи. Очень умная и достойная книга из современной литературы.

– Передохните, Джеймс, вам нужно заняться собой, – сказал он, ласково похлопав Джеймса по плечу.
Декан так утешал всех: студентов, которых бесили низкие оценки, преподавателей, которых оскорбили неполученные гранты. Работа декана – сделать так, чтобы потери казались пустячнее. Но студенческие «удовлетворительно с минусом» никогда не превращались в «хорошо», а новое финансирование не возникало из воздуха. Желаемого не получаешь – просто учишься обходиться без него.

И всякий раз, когда мать спрашивала: «Хочешь?..» – Лидия отвечала да. Она знала, о чем мечтают родители, им можно вслух и не говорить, и она хотела, чтоб они были счастливы. Она сдержала слово. И мать осталась. Прочти эту книгу. Да. Хоти этого. Люби то. Да. Как-то раз в музее при колледже, когда Нэт дулся, что не попал на звездное шоу, Лидия увидела кусочек янтаря с пойманной мухой. «Ему четыре миллиона лет», – прошептала Мэрилин, обняв дочь сзади. Лидия смотрела и смотрела, пока Нэт не утащил их обеих прочь. А теперь вообразила, как муха грациозно садится в лужу смолы. Может, приняла ее за мед. Может, даже не заметила, что там смола. А когда поняла, что села в лужу, было поздно. Муха билась, а потом задохнулась, а потом утонула.

Джек отодвинулся и потер вмятинку на пластиковом руле. После паузы спросил:
– Каково это?
– Каково это?
Лидия замялась. Иногда почти забываешь, что с виду не похожа на других. В школьной комнате отдыха, или в аптеке, или в супермаркете слушаешь утренние объявления, или заносишь пленку на проявку, или берешь с полки картонку яиц – и как будто ты просто человек в толпе. Иногда вообще про это не думаешь. Но временами замечаешь, что на тебя смотрит девушка через проход, аптекарь смотрит, парень на кассе, и в их глазах видишь свое отражение: ты несообразна. Цепляешь взгляды, как рыболовный крючок. Вспоминаешь заново всякий раз, когда видишь себя со стороны, чужими глазами. Когда на вывеске «Пекинского экспресса» – мультяшный человечек в остроконечной круглой шляпе, узкоглазый, зубы торчком, в руках палочки. Когда мальчишки на игровой площадке растягивают глаза пальцами («китаез – япошка – погляди в окошко»), а мальчишки постарше на улице, проходя мимо, бормочут «пливет, класотка» – негромко, только чтоб ты услышала. Когда официантки, и полицейские, и водители автобусов говорят с тобой медленно, простыми словами, словно ты можешь их не понять. Когда на фотографиях ты одна черноволоса, будто тебя откуда-то вырезали и сюда вклеили. Удивляешься: погоди, а эта что тут делает? А потом вспоминаешь, что «эта» – ты и есть. Не поднимаешь головы, думаешь про школу, или про космос, или про будущее, а про это все стараешься забыть. И забываешь, пока оно не случается вновь.

После всей этой зубрежки в голове сейчас промелькнуло вот что: «Действию всегда есть равное и противоположное противодействие». Один вверх, другой вниз. Один получает, другой теряет. Один сбегает, другой навеки в капкане.

Отца ужасно занимает, что делают все. Я так рад, что ты идешь на танцы, – все ходят на танцы. У тебя такая красивая прическа, Лидди, – нынче все отпускают волосы, да? И на каждую ее улыбку: Улыбайся чаще – все любят улыбчивых девушек. Можно подумать, в платье, с длинными волосами и улыбочкой она станет как все. Если б мама разрешала ей гулять, как другим девчонкам, может, и неважно было бы, как она выглядит, – у Джеки Харпер один глаз голубой, другой зеленый, а ее в том году выбрали «Самой компанейской». Или наоборот: если б она выглядела как все, может, и неважно было бы, что она с утра до ночи зубрит, не гуляет по выходным, пока не сделает уроки, и никогда не встречается с парнями. Что-то одно преодолимо. Но когда живешь тянитолкаем, не спасут ни платье, ни книжка, ни медальон.

Раздача подарков под елкой тоже была теперь замарана. Джеймс брал из груды свертки в ленточках, раздавал семейству, а Лидия в ужасе предчувствовала материн подарок. Обычно мать дарила ей книги – книги, о которых мать втайне мечтала сама, хотя обе они этого не сознавали; книги, которые после Рождества Мэрилин порой заимствовала у Лидии из шкафа. Лидии они всегда были не по возрасту сложны – не подарки, а прозрачные намеки. В прошлом году – «Цветной атлас человеческой анатомии», такой огромный, что на полку стоймя не влезал; за год до того – толстенный том под названием «Знаменитые женщины-ученые». Знаменитые женщины нагоняли скуку. Вечно одна и та же история: им сказали, что нельзя, а они решили все равно. Потому что действительно хотели, раздумывала Лидия, или потому что им запретили?

Все эти годы Нэт, единственный, кто все понимал про родителей, впитывал горести Лидии, безмолвно сочувствовал, сжимал ей плечо, криво улыбался. Говорил: «Мама вечно хвастается тобой перед доктором Вулфф. А мое “отлично с плюсом” по химии даже не заметила». Или: «Помнишь, я в девятом классе пропустил школьный бал? Папа сказал: “Ну, раз с тобой ни одна пойти не захотела…”» Нэт ободрял ее тем, что перебор любви лучше недобора. И все эти годы дозволял себе лишь мысль: «Когда я поступлю в колледж…» До конца не додумывал, но в воображаемом будущем уплывал прочь, ничем не связанный.
  • Current Location: at work
  • Current Mood: stressed stressed